Дело № 88-19503/2026

№ 2-5625/2025

Уникальный идентификатор дела 77RS0003-02-2025-009525-89

О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

9 июля 2026 года город Москва

Судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции в составе

председательствующего Чиндяскина С.В.,

судей Давлетшиной А.Ф., Поповой Е.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о восстановлении срока для принятия наследства, признании принявшим наследство, признании права собственности в порядке наследования по закону

по кассационной жалобе ФИО1 на решение Бутырского районного суда города Москвы от 16 октября 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 марта 2026 года.

Заслушав доклад судьи Давлетшиной А.Ф., судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции, выслушав объяснения представителя ФИО1 по доверенности – ФИО6, поддержавшей доводы кассационной жалобы, представителя ФИО2 адвоката по ордеру - ФИО7, возражавшей против удовлетворения кассационной жалобы,

У С Т А Н О В И Л А:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о восстановлении срока для принятия наследства после смерти ФИО5, 22 февраля 1965 года рождения, признании принявшим наследство, просила определить истцу как наследнику первой очереди 1/2 доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

В обоснование исковых требований ФИО1 указала, что 16 февраля 2024 года умер отец истца ФИО5, 22 февраля 1965 года рождения, в связи с чем открыто наследственное дело №. Истец ФИО1 - родная дочь умершего ФИО5, является наследником первой очереди, однако истцом был пропущен законодательно установленный срок для принятия наследства по причине прекращения общения между истцом и наследодателем после расторжения брака между родителями истца. Также истец родила в 2016 году ребенка, в 2025 году второго ребенка, была занята воспитанием <данные изъяты> детей. О смерти наследодателя истец узнала в мае 2025 года через запрос сведений на сайте Федеральной нотариальной палаты. Как стало известно истцу, в права наследования единолично вступила мать наследодателя ФИО2, которая своевременно обратилась к нотариусу с заявлением о принятии наследства. Истец полагает, что ей пропущен срок для принятия наследства после умершего ФИО5 по уважительной причине, просила восстановить пропущенный срок и признать за ней ? доли в праве собственности на квартиру, расположенную по адресу: <адрес>.

Решением Бутырского районного суда города Москвы от 16 октября 2025 года, оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 марта 2026 года, в удовлетворении исковых требований ФИО1 отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит отменить принятые по делу судебные постановления, принять по делу новое решение, которым удовлетворить исковые требования в полном объеме. В обосновании доводов жалобы кассатор указывает, что суды допустили грубое нарушение требований статей 67 и 198 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку полностью проигнорировали ключевое доказательство по делу — заключение специалистов № от 16 июня 2025 года. Данное заключение, по мнению кассатора, прямо и однозначно подтверждает, что в течение всего шестимесячного срока принятия наследства (с 16 февраля 2024 года по 16 августа 2024 года) она находилась в состоянии длительного и тяжелого расстройства здоровья, связанного с патологическим течением беременности на фоне наследственной тромбофилии и отягощенного акушерско-гинекологического анамнеза, что объективно препятствовало ей совершить юридически значимые действия по принятию наследства. Суд первой инстанции в решении это заключение даже не упомянул, а суд апелляционной инстанции ограничился общей фразой о несогласии с оценкой доказательств, не дав мотивированной оценки выводам специалистов, что, как считает кассатор, является прямым нарушением процессуальных норм.

ФИО1 также считает, что суды неверно истолковали и применили положения части 1 статьи 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 9. По ее мнению, суды ошибочно смешали два самостоятельных и альтернативных основания для восстановления срока: незнание об открытии наследства и наличие уважительных причин, связанных с личностью наследника (тяжелая болезнь, беспомощное состояние). Кассатор подчеркивает, что союз «или» в законе указывает на альтернативность этих оснований, однако суды исследовали лишь вопрос о том, могла ли она узнать о смерти отца через открытые источники, и не дали никакой оценки ее доводам о длительной болезни, которая лишала ее возможности действовать. Такое толкование закона кассатор расценивает как неправильное, что является самостоятельным основанием для отмены судебных актов.

Кассатор указывает на нарушение судами положений статей 12, 56 и 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о распределении бремени доказывания и обязанности суда содействовать сторонам в собирании доказательств. Она обращает внимание, что суд апелляционной инстанции в своем определении указал на отсутствие доказательств того, что состояние здоровья препятствовало принятию наследства в течение всего срока, однако это прямо противоречит материалам дела, в которых имеется обширная медицинская документация. Кассатор полагает, что, если у суда первой инстанции возникли сомнения в полноте доказательств за отдельные периоды, он в силу закона был обязан вынести этот вопрос на обсуждение и предложить представить дополнительные документы, но не сделал этого, чем лишил ее возможности эффективно защищать свои права.

ФИО1 отмечает, что формальный подход судов к рассмотрению дела противоречит правовым позициям Верховного Суда Российской Федерации, изложенным в определениях судебной коллегии по гражданским делам, согласно которым суд обязан всесторонне исследовать обстоятельства, связанные с личностью истца, и оценивать причины пропуска срока в их совокупности. В нарушение этих разъяснений суды не вступили в детальное исследование медицинской документации и не оценили длительность и тяжесть заболевания, а также его влияние на возможность совершения юридически значимых действий. Кроме того, суды не учли совокупность иных обстоятельств: незначительность пропуска срока, многолетний период болезни, наличие на иждивении двух <данные изъяты> детей, послеродовой и лактационный периоды, а также лечение астено-депрессивных расстройств, что в полной мере соответствует понятию тяжелой болезни.

Заявитель указывает на нарушение принципов состязательности и равноправия сторон, выразившееся в полном игнорировании ключевых доказательств, непринятии во внимание совокупности медицинских документов и невыполнении судом обязанности по вынесению на обсуждение обстоятельств, имеющих значение для дела. По мнению кассатора, все допущенные нарушения являются существенными, повлияли на исход дела и без их устранения невозможно восстановление ее нарушенных прав на наследование имущества отца.

В судебном заседании судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции представитель ФИО1 по доверенности – ФИО6, поддержала доводы кассационной жалобы, представитель ФИО2 адвокат по ордеру – ФИО7, возражала против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные участвующие в деле лица в судебное заседание не явились, извещены надлежащим образом, что подтверждается сведениями почтового идентификатора; кроме того, указанная информация заблаговременно была размещена на официальном сайте Второго кассационного суда общей юрисдикции. На основании ч. 5 ст. 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия находит возможным рассмотреть дело в отсутствие неявившихся лиц.

Согласно ст. 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив по правилам ст. 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в пределах доводов, содержащихся в кассационной жалобе, законность судебных постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанции, кассационный суд не находит предусмотренных ст. 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оснований для удовлетворения жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 16 февраля 2024 года умер ФИО5, 22 февраля 1965 года рождения, в связи с чем нотариусом г. Москвы ФИО8 открыто наследственное дело №.Согласно материалам наследственного дела №, в наследственную массу включена квартира, расположенная по адресу: <адрес>.

Наследником первой очереди, принявшим наследство после смерти ФИО5, согласно поданному в установленный законом срок заявлению, является мать наследодателя — ФИО2 (ответчик), которой выдано свидетельство о праве на наследство по закону на жилое помещение, расположенное по адресу: <адрес>. Срок для принятия наследства после смерти ФИО5 представлял собой временной период с 16 февраля 2024 года по 16 августа 2024 года.

В подтверждение доводов об уважительности пропуска срока для принятия наследства после смерти ФИО5 истцом указано, что пропуск установленного срока произошел по причине прекращения общения между истцом и наследодателем после расторжения брака между родителями истца в 1998 году. Также истец ссылается на то обстоятельство, что в 2025 году она родила второго ребенка, была занята воспитанием двух <данные изъяты> детей. О смерти наследодателя истец узнала в мае 2025 года через запрос сведений на сайте Федеральной нотариальной палаты. Таким образом, истец была лишена возможности узнать о смерти наследодателя. Истец не имела возможности в силу вышеуказанных объективных причин принять наследство после смерти отца.

Разрешая исковые требования и отказывая в их удовлетворении, суд первой инстанции, руководствуясь положениями статей 218, 1111, 1112, 1113, 1114, 1142, 1152, 1153, 1154, 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», исходил из того, что истец является наследником первой очереди после смерти отца ФИО5, однако установленный законом шестимесячный срок для принятия наследства (с 16 февраля 2024 года по 16 августа 2024 года) был ею пропущен, при этом ответчик ФИО2 своевременно приняла наследство и получила свидетельство о праве на наследство на спорную квартиру.

Вместе с тем, суд указал, что в нарушение требований статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истцом не представлено достаточных и достоверных доказательств, подтверждающих уважительность причин пропуска срока принятия наследства. Суд критически оценил доводы истца о прекращении общения с наследодателем после расторжения брака родителей, а также о занятости воспитанием <данные изъяты> детей, указав, что данные обстоятельства объективно не препятствовали возможности своевременного обращения к нотариусу или получения сведений об открытии наследства из общедоступных источников, в том числе с официального сайта Федеральной нотариальной палаты.

Суд также отметил, что истец при жизни отца должна была проявлять интерес к его судьбе и при наличии такого интереса могла своевременно узнать о времени и месте открытия наследства, однако этого сделано не было. Кроме того, суд принял во внимание, что истец обратилась в суд спустя почти полтора года после смерти наследодателя (16 февраля 2024 года), что свидетельствует о длительном бездействии. Поскольку истцом не доказана совокупность обстоятельств, необходимых для восстановления пропущенного срока, предусмотренных частью 1 статьи 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъясненных в пункте 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 9, суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований в полном объеме.

Выводы суда первой инстанции, поддержанные судом апелляционной инстанции, вопреки утверждениям заявителя кассационной жалобы, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права.

Довод кассационной жалобы о том, что судами неверно истолкованы положения статьи 1155 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункта 40 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2012 года № 9 «О судебной практике по делам о наследовании», а именно, что основания для восстановления срока, предусмотренные данной нормой, являются альтернативными, признается несостоятельным.

В силу абзаца третьего пункта 40 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 9 уважительными причинами пропуска срока принятия наследства могут быть признаны лишь те обстоятельства, которые препятствовали принятию наследства в течение всего срока, установленного для этого законом. К числу таких причин относятся тяжелая болезнь, беспомощное состояние, неграмотность и т.п., однако они подлежат доказыванию в каждом конкретном случае. Само по себе наличие заболевания или иного обстоятельства, связанного с личностью наследника, не является безусловным основанием для восстановления срока; необходимо установить, что оно объективно лишало наследника возможности совершить действия по принятию наследства в течение всего шестимесячного срока.

Таким образом, вопреки доводам жалобы, суды обоснованно исходили из того, что истцом не представлено достаточных и достоверных доказательств, свидетельствующих о наличии объективных, не зависящих от нее обстоятельств, которые препятствовали бы ей на протяжении всего срока с 16 февраля 2024 года по 16 августа 2024 года узнать об открытии наследства и обратиться к нотариусу с соответствующим заявлением. Как установлено судами, истец при жизни отца не проявляла интереса к его судьбе, а после его смерти не предприняла мер к получению сведений об открытии наследства из общедоступных источников.

Довод кассационной жалобы о том, что судами не дана надлежащая оценка заключению специалистов № 8/07-2025 от 16 июня 2025 года, представленному в подтверждение уважительности причин пропуска срока, признается несостоятельным.

В соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы.

Суд апелляционной инстанции прямо указал, что состояние здоровья истца могло бы быть признано уважительной причиной для пропуска срока, однако таких доказательств, которые бы подтверждали, что оно препятствовало принятию наследства именно в течение всего срока, истцом не приведено. Суды первой и апелляционной инстанций исследовали доводы истца о состоянии ее здоровья и обоснованно признали их недостаточными для удовлетворения иска, поскольку указанные обстоятельства носили заявительный характер и не были подтверждены бесспорными доказательствами того, что истец была полностью лишена возможности совершить юридически значимые действия в течение всего периода принятия наследства. Ссылка заявителя на заключение специалистов не опровергает данный вывод судов.

Довод кассационной жалобы о том, что судами нарушены положения статей 56 и 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в части распределения бремени доказывания и неоказания содействия в собирании доказательств, признается несостоятельным.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. Истец, обращаясь в суд с иском о восстановлении срока для принятия наследства, обязан представить доказательства наличия уважительных причин его пропуска. Судом первой инстанции истцу была предоставлена возможность представить все необходимые доказательства, однако она не воспользовалась своим правом в полном объеме. Обязанность суда по содействию в собирании доказательств, предусмотренная статьей 57 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не освобождает стороны от бремени доказывания обстоятельств, на которые они ссылаются. Суд вправе оценить достаточность представленных доказательств и принять решение на основе их совокупности.

Выражая несогласие с принятыми по делу судебными постановлениями, заявитель не приводит доводов, которые в силу закона могли бы повлечь их отмену в кассационном порядке. Все обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами на основании полного и всестороннего исследования доказательств. Нормы материального права применены правильно. Нормы процессуального права не нарушены.

Иная точка зрения на то, как должно было быть разрешено дело, не может являться поводом для отмены или изменения обжалуемых судебных постановлений в кассационном порядке.

При таких обстоятельствах предусмотренных законом оснований для отмены постановленных судебных актов по доводам кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 379.6, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Бутырского районного суда города Москвы от 16 октября 2025 года и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского городского суда от 4 марта 2026 года оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

    Мотивированное определение изготовлено 10 июля 2026 года

Председательствующий

Судьи